Госпожа Алена смотрела на него сверху вниз, с тем ледяным презрением, которое он так хорошо знал. Раб опустил глаза, пряча в них ненависть, клубившуюся там подобно ядовитому туману. Он стоял на коленях, облаченный лишь в тонкую льняную ткань, влажную от пота и унижения.
Алена провела тонким пальцем по хлысту, лежавшему на лакированном столике. «Что ж, мой раб, ты снова разочаровал меня,» – ее голос был шелковистым, но в каждой фразе сквозила сталь. «Неужели тебе доставляет удовольствие испытывать мое терпение?»
Он молчал. Отвечать было бессмысленно. Любое слово лишь усугубило бы его положение.
«Ты знаешь, что мне ненавистны непослушание и лень. Я дала тебе все, что нужно для жизни. Но ты… ты позволяешь себе пререкаться, ослушиваться…» Алена сделала паузу, ее глаза сузились. «Хлыст тебе, кажется, совсем не помогает. Придется применить более… действенные методы.»
Раб вздрогнул, но не поднял головы. Он знал, что сейчас произойдет. Знал, что его ждет боль, унижение и отчаяние. Но он также знал, что где-то глубоко внутри, теплится искра надежды. Надежда на то, что однажды он сможет вырваться из этого золотого, но смертельно опасного плена. Однажды он сможет стать свободным. Алена тем временем приблизилась, и в ее глазах плясало зловещее предвкушение. Игра только начиналась.
Алена обошла его, словно хищница, высматривающая наиболее уязвимое место. Она остановилась за его спиной, и он почувствовал ее дыхание на своей шее. Легкое касание, которое обычно вызывало трепет, сейчас вызывало лишь отвращение. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Нужно было держаться. Нужно было пережить это.
Она взяла его за волосы, откинув голову назад. Его взгляд невольно встретился с ее торжествующим взглядом. В ее глазах не было ничего, кроме власти и наслаждения. «Поднимись,» – приказала она, и он подчинился, тяжело поднимаясь на ноги. Его колени дрожали, но он стоял прямо, как солдат перед расстрелом.
Алена указала на кресло, стоявшее в углу комнаты. «Сядь.» Он медленно подошел к креслу и опустился на него. Алена подошла к столику и взяла с него флакон с какой-то жидкостью. Он не знал, что это, но предчувствие подсказывало ему, что ничего хорошего ждать не стоит.
Она приблизилась к нему, и он почувствовал запах сладковатого парфюма, который всегда ассоциировался у него с болью и унижением. Алена нанесла несколько капель жидкости на кусочек ткани и медленно провела им по его губам. Он почувствовал жжение, но не издал ни звука. Он не доставит ей удовольствия.
«Помни, мой раб,» – прошептала Алена, глядя ему прямо в глаза. «Твоя жизнь принадлежит мне. И я буду распоряжаться ею так, как посчитаю нужным.» Она улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого удара хлыстом. Игра только начиналась, и он знал, что проиграет. Но он будет бороться до конца.
Коментарии закрыты